Говорят, Танат Жестокосердный в цветах не разбирается. Мол, одуванчик с асфоделем перепутает, и вообще цветы – не его конёк. Бессовестная ложь!
Если Танат и путает нарциссы с тюльпанами, то это потому, что он слишком занят подсчётом смертей и рассылкой приглашений на последний бал для душ. Но отличить одуванчик от асфоделя?
Пфф! Для этого нужно просто смотреть — без всяких ботанических справочников.
Одуванчики — это как маленькие солнышки, которые взрываются весной на каждом лугу и овраге.
Они такие же мимолётные, как утренний кофе у офисного работника: распустились – наслаждайся, а через неделю уже пухом покрылись. Ветер их пух развевает по земле словно Танатов меч — быстро и беспощадно. И тут смотришь: из этих пушинок вырастают новые одуванчики – настоящие непоседы жизни!
Как говорится, жизнь продолжается даже после того, как ты забыл выключить утюг.
А вот асфодели — совсем другой коленкор. Эти цветы будто бы пришли из Подземного царства с VIP-пропуском в мир мёртвых. Их аромат такой сонный, что даже самый бодрый зевака начнёт клевать носом. Лепестки не вянут, бутоны не тянутся к солнцу — нет у них там ни детства, ни старости.
Просто вечный сон и покой. Представьте себе вечеринку без конца и начала с вечным диджеем Забвением!
Интересно то, что оба эти цветка жёлтые! Да-да, даже смерть умеет быть яркой… ну или почти яркой.
Асфодель напоминает тот редкий случай на корпоративе, когда бухгалтер вдруг начинает шутить — неожиданно и немного пугающе.
Макария же предпочитает одуванчики: плетёт венки, нюхает их аромат и смеётся так заразительно, что кажется — она сама живое воплощение весны. Танцует вокруг цветов жизни и старается их не затоптать… Хотя зачем стараться? Чтобы не наступить на эти цветы нужны крылья или хотя бы хорошая обувь на мягкой подошве.
Танат смотрит на неё с хитрой улыбкой: «Живым — живое», — думает он.
Вот ведь правда: дети – это действительно цветы жизни (ну или сорняки по настроению родителей). Макария – настоящий одуванчик: рыжая головушка полна нахальства и беззаботности; она сияет ярче любого солнечного зайчика в комнате без штор.
И тут наш Жестокосердный задумался… Представил себе нити судьбы Мойр – запутанные клубки судеб людей и богов – среди которых выделялась одна рыжая нить… Может это была нить Макарии? Или просто очередной повод для философских размышлений после трёх чашек крепкого греческого кофе?
Внезапно голос Атропос (да-да, той самой Пряхи судеб) произнёс: «Блаженная Смерть!» И сразу перед глазами всплыла поляна с кружящейся принцессой в окружении одуванчиков. Вот где истинная загадка жизни: быть смертью и при этом жить среди цветов жизни!
Потом пришла злость — Танату хотелось рвануть на Олимп и устроить разнос Пряхам за такую несправедливость: «Как так можно дать этой девчонке быть смертью?
Она же сломается! Она же жизнь во плоти!» Но голова остыла — ведь когда боги вмешиваются в судьбы смертных (и друг друга), всё идёт по своим законам хаоса.
Вот вам анекдот по теме: приходит Аид к Танату и говорит:
— Слушай, братец, ты там с этими одуванчиками не переборщи! Они слишком живучие для наших владений.
А Танат отвечает:
— Не переживай! Пусть бегают да танцуют пока могут.
А потом я уж позабочусь о порядке… Только пусть сначала научатся отличать асфодель от одуванчика!