В одной таверне, где стены пропитаны потом и пылью батраков, случилась такая история, что даже старый бард бы покраснел от зависти.
Два батрака — такие крепыши, что могли бы тянуть телегу вдвоём, но вместо этого устроили спор, который чуть не перерос в кровавое месиво. С чего начался спор — никто толком не помнил утром.
Ведь у трудяг развлечений мало: жена скандалит — смеются; сами готовы и лясы точить, и кулаки чесать. Как говорится, «семья — это святое», но иногда святость требует разминки.
Толпа вокруг быстро разделилась на два лагеря: одни кричали в поддержку одного батрака, другие — другого.
Дождь барабанил по крышам и стенам так настойчиво, словно тоже хотел принять участие в этом шоу. Спорщики с пеной у рта доказывали друг другу свои заслуги: кто больше пахал на поле, кто лучше пил самогон. Один с подвязанной рукой уже замахивался на другого — тощего и лысоватого крикуна — когда хозяин таверны вмешался громоподобным басом: «Пива! Кто первый утихомирится — тому за счёт заведения!» Тут же наступила тишина быстрее чем после анекдота про двух зайцев на охоте.
Хозяин с густой бородой усмехнулся так уверенно, будто именно он написал сценарий этой пьесы.
Работницы поспешили налить пива: лучше бегать с подносами по залу, чем прятаться со швабрами от драчунов или объясняться с местной стражей. Через десять минут спорщики уже хлопали друг друга по плечам и обменивались шутками так легко, что казалось: они только что сыграли в театре одну из лучших комедий.
А тем временем никто и не заметил исчезновение пятёрки путников с их проводником. Когда спор только набирал обороты, загорелый высокий искатель нёс едва живого торговца в одну из комнат таверны.
Молча положил его на кровать и снял рубаху: на спине зияла чёрная рана — словно кто-то решил нарисовать современный арт прямо на теле несчастного.
«Яд», — коротко сказал искатель Мару, словно объявляя плохую новость о том, что пиво закончится раньше времени. Зир глядел на рану с таким ужасом, будто впервые увидел селфи без фильтра: кожа почернела настолько мрачно, что могла бы послужить декорацией для фильма ужасов.
«Отравленный дротик», — задумчиво произнёс Брегнард. А Мару добавил загадочно: «Ямау».
Для тех, кто не в курсе – ямау это такой чудный паразит-неудачник природы: пожирает кожу и плоть у самой раны так упорно, как бабушка пирожки жарит.
Вега запаниковал так сильно, что чуть не забыл как дышать (хотя дыхание было проблемой и у самого торговца). «Что делать?» – спросил он почти со слезами на глазах.
Мару вздохнул глубоко (так глубоко как будто собирался нырнуть в собственные мысли) и сказал: «Противоядие можно сделать… если будут нужные травы». Тут же увидел русоволосую разносчицу из таверны – та была готова к действию быстрее пули из мушкета.
Девушка рванула в коридор так стремительно, что казалось она решила побить рекорд по бегу среди официанток. Теперь оставалось только ждать лекаря и надеяться на чудо – ведь время поджимало сильнее любого сюжета детектива.
Шиу лежал тихо-тихо – дышал тяжело как после марафона за автобусом.
Пот стекал по лицу так преданно, словно пытался смыть все беды мира вместе с потом торговца.
Тем временем гроза переместилась к северу; дождь перестал быть агрессивным барабанщиком и превратился в монотонного метронома природы. Дверь комнаты забыли закрыть – а между тем из зала доносились крики да брань такие громкие, что могли бы составить конкуренцию любому рок-концерту.