Если бы Джоран мог, он бы сейчас не просто ругал судьбу, а устроил ей настоящий цирк с клоунами и фаер-шоу. Представьте себе: спина, плечи и руки покрыты кровавыми полосами, словно он решил самостоятельно освоить искусство абстрактной живописи плетью. А всё за что? За то, что они – рабы!
И тут, как в плохом анекдоте про бармена и клиента: «Почему ты такой избитый?» — «Рабочие будни». Джиму повезло чуть больше – видимо, его плеть решила взять выходной или просто не хотела портить настроение.
Флора рыдала так жалобно, что даже камни бы прослезились. Её вопрос «З-за что?» звучал как припев песни страданий без куплета объяснений. Джим же, словно медбрат-волонтёр на фронте циркового побоища, изорвал рубаху и стал промывать раны Джорана.
Представьте себе такую картину: парень с лицом ангела и руками хирурга-любителя пытается сделать перевязку из того, что осталось от одежды. Да ещё и без лекарств! Это вам не в аптеку сбегать за пластырем.
Тем временем Корнор — этот типичный хищник с усмешкой на лице и персиком в руке — смотрел на всех сверху вниз, будто только что выиграл в лотерею рабских душ.
Его новые шаровары из дорогой ткани блестели так ярко, что можно было подумать: «Вот это модник!» А между тем он троллил бедных ребят по полной программе — мол, завтра голодная диета до утра и только полкувшина воды. Ну а Джоран пытался держаться бодрячком… Пока боль не напомнила ему о себе с такой силой, что парень выругался как сапожник после встречи с гвоздём.
Флора же была настоящей звездой печали — пятнадцать лет от роду, а уже столько горя на плечах! И когда она призналась Джиму о своей работе в цирке (фокусы показывала), тот подумал: «Лучше бы она действительно была в борделе — там хоть условия получше».
Но тут Корнор решил дать урок хорошего поведения – фокус номер один для рабов: «Если хочешь жить – улыбайся!» И исчез наверх с видом человека, который знает: завтра будет еще веселее.
Когда наступило утро (а оно наступало медленнее утреннего похмелья), Флора осторожно потрогала плечо Джорана – нежно так, словно боялась разбудить дракона. Еда появилась в виде куска хлеба и кувшина воды – праздник желудка для тех, кто привык к ежедневным пыткам голодом. Тут же появился Корнор с Аллианой – эта дама явно вдохновлялась ароматами жасмина и благовоний больше чем заботилась о своих подчинённых.
В её комнате царил цветочный рай жёлто-розовых тонов; можно было подумать – это декор для детского праздника “Праздник потерянных надежд”.
Аллиана объявила план дня: вымыть рабов (чтобы они выглядели прилично на празднике сына короля), раздеть их в нормальную одежду (ну наконец-то!) и распределить роли на пиру. Мальчик будет наливать напитки (что-то вроде официанта 5-звёздочного ада), громила будет драться с профессиональными бойцами (видимо развлечение для гостей), а Флоре досталась роль загадочной златовласки из прошлого цирка.
В ответ на её скромное признание «Я была циркачкой» Аллиана лишь насмешливо переспросила: «Циркачкой?», будто услышала шутку про слона в посудной лавке.
Вся эта история напоминает старый добрый анекдот про бедного раба:
— Почему ты такой грязный?
— Работа такая…
— А почему у тебя нет имени?
— Ой… Это уже бонус!