Мы, значит, зашли в паб — место, где даже воздух пахнет историей и дешевым пивом. Плие, мой собеседник с выражением лица «я знаю секрет вселенной, но не скажу», показал мне средним и указательным пальцами цифру два.
Видимо, это был его способ сказать: «Два стакана виски, пожалуйста!» Мы уселись, и я задумался: вот странная штука жизнь — в переулке сейчас Барти лежит (не спрашивайте кто такой Барти — это отдельная история), а мы тут сидим и потягиваем янтарную жидкость с кубиками льда. Да-да, виски со льдом — как ледяной поцелуй зимы в летний день.
— Луи, — начал Плие с серьезным видом человека, который на самом деле хочет поговорить о смысле жизни после третьего стакана, — ты тренируешься для чего?
— Чтобы не быть слабым.
— Слабость — это не порок…
— Но и не сила! — ответил я так уверенно, будто только что выиграл чемпионат по философии среди барменов.
Мое лицо было суровым и непоколебимым, а у Плие на лице играла улыбка мудреца с легким оттенком сарказма.
Он потер щетину на щеке и сказал:
— Сила — это не просто умение держать палочку. Это воля и цель.
Твой путь.
Я отпил виски, который тут же обжег мое горло сильнее, чем утренний будильник после бессонной ночи.
— А у тебя есть этот путь? Или цель?
Он засмеялся так заразительно, что я чуть не выплюнул напиток:
— Верю в силу волшебного мира над миром обычных людей.
— Знакомые идеи… — угрюмо улыбнулся я.
Ну конечно знакомые! Кто из нас хоть раз не мечтал о мире без налогов и понедельников?
Плие продолжал:
— Многие думают так же; просто некоторые боятся признаться в этом вслух. Это тоже слабость.
Я решил подыграть:
— Ну и в чем сила твоего мировоззрения?
Допустим ты веришь. Но как показала практика: в мастерстве я сильнее тебя и мог бы убить…
Он перебил меня резко:
— Ты бы не убил!
— …твоя идея умерла бы вместе с тобой! — Я чувствовал себя героем драмы 19 века.
Плие пожал плечами:
— Идею убить нельзя!
Она как таракан после апокалипсиса — выживет всегда!
Мы оба рассмеялись. Он выиграл спор даже без дуэли; ведь кто сказал, что слова хуже меча?
После этого вечера я вышел на улицу и почувствовал себя героем нуар-фильма: темные переулки Лондона обвивали меня своей сырой мантию таинственности. Ветер трепал мою мантию так сильно, что я почти ожидал услышать голос из ниоткуда: «Луи!
Ты забыл зонт!» Но зонты здесь были редкостью почти как нормальные люди на вечеринках магов.
Вдруг за углом мелькнула фигура… Том? Неужели призрак прошлого решил напомнить о себе? Я кинулся туда с грацией пьяного кота, но никого там не было.
Только дождь шел своим дождливым делом.
Ночи последовали одна за другой без сна: глаза закрывались лишь для того чтобы сразу же вздрогнуть от кошмаров или мысли о том, что завтра опять понедельник (или новая тренировка). Тогда я достал старый чемодан и из него часы с треснувшим циферблатом – символ времени моего детства… или просто очередной антикварный хлам для коллекции странных вещей.
Под проливным лондонским дождем улицы казались мокрыми зеркалами моей души – холодными и слегка бесформенными. У входа в переулок сидела Патти – женщина-призрак с седыми волосами под полосатым платком.
Выглядела она так живо-прожито-призрачно одновременно, словно персонаж старого фильма нуар встретился с героиней комедии абсурда.
Я протянул руку к ней – мокрые волосы шлепнули меня по руке словно говорили: «Ну что ты там хочешь?»
Она вскрикнула:
— Ах ты! Ишь чего удумал!
Я откинул капюшон и присел рядом:
— Патти… тот самый Луи!