Вернулся я в Лондон весной, и первым делом обнаружил на своём лице морщинки — едва заметные, но уже такие настырные, словно решили устроить вечеринку без моего приглашения. Морщины, как старые друзья, появляются внезапно и с каждым годом становятся всё более навязчивыми.
После корабельных приключений я пересел на поезд, а на перроне меня встретил Розье-старший. Забыл я, какой этот мужик был здоровенный — чуть не утонул в его медвежьих объятиях.
Если бы мне за каждый такой обнимашек платили по фунту стерлингов, я бы уже давно купил себе остров в Карибском море.
— Луи, — сказал он с сипловатым голосом и седыми прядями в волосах, которые ещё не коснулись меня (пока что). — Не скажу, что скучал, но твоего драматичного лица мне не хватало.
— То есть всё-таки скучал?
— хлопнул я его по плечу. «Драматичное лицо» — звучит как диагноз от психотерапевта.
Мы неспешно пошли вдоль перрона. Розье бросил взгляд на поезд и спросил: — Только зачем тебе поезд?
Разучился пользоваться палочкой или летучим порохом?
Я усмехнулся: — Про последнее даже не говори! После Министерства у меня от летучего пороха горло болит. Жизнь слишком коротка, чтобы сокращать её ещё больше.
Он улыбнулся и сказал: — Время можно потратить на что-то полезное.
Я подумал про полезность и вспомнил анекдот: «Почему волшебники не пользуются смартфонами? Потому что у них всегда под рукой палочка!» Но спорить с Розье не стал — решил сохранить мир.
Потом разговор зашёл о его сыне.
Оказывается, парень заканчивает Хогвартс и напоминает отцу в юности настолько сильно, что мать даже раздражается: мол, единственный сын, а ничего от неё не взял. Тут я вспомнил свою молодость и подумал: «Ну да, упрямство – точно не от матери». Розье говорил о своей жене с такой нежностью, что даже я невольно улыбнулся.
Вот уж действительно – любовь делает нас мягче… или хотя бы заставляет меньше материться.
Но тут разговор повернулся к тёмным темам: сын Розье горит идеями Тёмного Лорда и хочет вступить в Пожиратели смерти. Я попытался поддержать беседу оптимизмом:
— Ты рад?
Он покачал головой: «Хотелось бы видеть это зрелым умом, а не юношеским сердцем». Знакомо? Я тоже мечтал о том же… когда был моложе и глупее.
А потом он напомнил мне моё положение холостяка: «Или ты какого-нибудь американскому колдуну маленького чародея заделал?» Я только пожал плечами и выбросил окурок из окна такси.
Внезапно он упомянул Амелию Боунс – настоящую красавицу из школы Хогвартс – которая собирается работать в Министерстве и бороться с такими как мы. Это было словно пощёчина лицу!
Представьте себе: враг нашего рода становится бюрократом! Я промолчал; слова застряли где-то между усталым цинизмом и желанием просто уйти подальше от этих новостей.
Розье шутливо признался:
— Узнал это только ради тебя.
Взгляды наши встретились; в его глазах читалось сострадание. Я ответил холодно:
— Ещё какие новости?
Он рассказал про Крауча-младшего и охоту на ведьм – теперь мракоборцам разрешили применять непростительные заклятья для ловли Пожирателей смерти. Тут я вспомнил Барти Крауча-младшего – того самого мальчишку с жёстким взглядом из библиотеки Хогвартса много лет назад.
Кто бы мог подумать тогда, что этот парень станет главой охоты на ведьм? Судьба любит шутки похлеще любого волшебного зелья!