Гермиона, словно актриса, внезапно сыгравшая роль в страшном триллере, шагнула назад и прижалась спиной к стене.
Грин-де-Вальд, тот самый злодей с улыбкой, которая могла бы посоперничать с клоуном на детском празднике, усмехнулся. — Боишься меня?
— спросил он, словно пытаясь выяснить, не боится ли кто-то его нового парфюма. Гермиона честно призналась: — Да! Тут же вспомнился анекдот: «Почему Гарри Поттер не боится Волдеморта? Потому что у него есть Гермиона!» Но тут ситуация была куда серьезнее.
Грин-де-Вальд не растерялся и толкнул пуф ногой так энергично, что тот полетел к кровати.
И тут я подумал: если бы мебель в Хогвартсе могла говорить, она бы уже давно написала жалобу на издевательства со стороны темных магов. — Время циклично, — продолжил он с философским видом преподавателя истории магии после третьей кружки сливочного пива.
— Ты приходила ко мне с предложением обмена услугами, приводила меня к победе… а теперь всё рушится из-за тебя! Классика жанра: сначала друг-другу помогали, потом враги навсегда.
Грин-де-Вальд направил палочку на Гермиону и будто решил устроить ей душевный массаж мозга – только без приятных ощущений. Представьте себе пытку в стиле «взлом памяти» – это как если бы кто-то листал ваши мысли быстрее страницы в Википедии на школьной контрольной по зельям.
Гермиона почувствовала сжатие горла и рухнула на колени от нехватки воздуха – прям как я после попыток пробежать пять метров без остановки.
Но тут произошло неожиданное: Грин-де-Вальд сам оказался в неудобном положении – из носа потекла кровь! Видимо, его попытка проникнуть глубоко в сознание Гермионы натолкнулась на защитный механизм её психики или просто плохую вентиляцию мозга. Он вытер кровь и принял вид спокойного профессора Дамблдора перед экзаменом по трансфигурации: вроде спокоен, но внутри кипит вулкан эмоций.
После этого они отправились исследовать два места – как туристы с палочками вместо фотоаппаратов.
Альбус Дамблдор показал заброшенный район своего детства, где яблони когда-то росли так же густо, как слухи о новых заклинаниях в Хогвартсе. Он сидел на камне возле разбитого окна дома и философствовал о том, что дети – это отпечатки благих или злых деяний прошлого. Очень глубокая мысль для человека с такой репутацией мудреца!
Питер Пэттигрю держал палочку и задумчиво смотрел на неё – наверное вспоминал свои старые проделки или очередной провал в квиддиче (да-да, даже у темных магов бывают неудачи).
Когда Альбус попросил его исполнить смертельное заклинание – ну вы знаете «Авада Кедавра» – Питер дрогнул и отказался стрелять по старому другу. Тут я вспомнил классический анекдот: «Почему темные волшебники редко убивают своих друзей? Потому что тогда им некому было бы жаловаться на жизнь!» Но вдруг Беллатриса Лестрейндж ворвалась в сцену с громким «Авада Кедавра!» и всё пошло наперекосяк.
Затем мы переместились в мрачную тюрьму с маленькими окошками для рук (видимо для передачи печенья или записок).
Северный ветер был настолько холодным, что даже совы пытались спрятаться под мантию Гермионы – а она лишь крепче укуталась и наблюдала за Грин-де-Вальдом с выражением лица «Ну вот опять эти приключения». На верхнем этаже они нашли Тома Реддла… ой простите Геллерта (ведь это одно лицо), который сидел почти беззубый и залысый.
Гермиона оказалась в ловушке между прошлым сотрудничеством и жестокой реальностью борьбы с Грин-де-Вальдом.