— Миледи маркиза Сандра Вилладсен! — прозвучало в зале так громко, что даже старый гобелен на стене чуть не ожил от волнения.
Роскошная дамасковая юбка шуршала, как будто в ней прятался небольшой оркестр, а сама маркиза шагала так уверенно, будто знала: сегодня именно она — главная звезда бала, и никакие там графы с их важным видом ей не указ.
Дам прибыло столько, что можно было устроить собственный конкурс «Кто наряднее?», но сразу было ясно — никто и близко не сравнится с нашей миледи. Представьте себе: белоснежные волосы аккуратно уложены в пучок, украшенный кольцом с блестящими камнями, а к лбу тянется тонкая серебристая ниточка с жемчужной каплей — прямо как у сказочной принцессы из тех историй, которые рассказывают детям перед сном. Платье из серебряно-синего дамаска сияло так ярко, что даже граф Эрлинг Роквелл, стоящий у лестницы и гордо осматривающий гостей, выглядел рядом с ней слегка бледновато.
Граф Роквелл – это отдельная история.
Человек он был немаленький и слегка полноватый (даже можно сказать — пухлый), с каштановыми волосами, старательно зачесанными назад так же тщательно, как кто-то гладит кота перед визитом гостей. Большой нос на широком лице придавал ему вид человека, который хотя бы раз в жизни умудрился выиграть спор у собственной тени. Одет он был по последней моде высшего дворянства — то есть идеально скроенный чёрный костюм сидел на нём так хорошо, что казалось: если бы он стал актёром, то играл бы исключительно роль богатого дядюшки из кино.
Шерон же была готова к своему перевоплощению лучше любого Голливудского гримёра. В роли маркизы Сандры Вилладсен она выглядела настолько естественно, что даже зеркало решило не спорить и просто отражало её во всей красе.
А Гил? Ну давайте просто скажем: если Шерон была королевой бала, то Гил — её верный камердинер Вилфред Бонде (что звучало почти как имя героя из шпионского романа). Он стоял рядом и выглядел так серьёзно, что казалось: вот-вот начнёт рассказывать о тайных планах мирового господства или хотя бы о том, где спрятаны ключи от кладовой.
Вместе они смотрели на зал полными глазами новичков и одновременно опытных игроков в эту сложную игру масок и титулов.
Шерон чувствовала себя немного как персонаж анекдота про девушку на балу: «— Кто эта дама? — Это маркиза!
— А вы уверены? Она выглядит слишком хорошо для этого места!» Но нет — всё было по-настоящему.
Рейнсворт и Ворон подошли к графу Роквеллу почти синхронно с появлением маркизы и её камердинера. Мужчина внимательно оглядывал каждого гостя словно эксперт по дорогим тканям и манерам поведения.
Его глаза блестели от удовольствия при виде важных особ вокруг него; казалось, он думал: «Ну что ж, сегодня мой дом — центр вселенной!»
И вот наступил момент истины: дамасковое платье замерло перед ним словно живое существо. Глаза графа расширились до размеров блюдец для чая (может быть даже больше), а брови взлетели вверх так высоко, что можно было подумать – скоро они начнут играть в прятки между локонами его волос.
Из горла сорвался восхищённый возглас:
— Ах ты ж фантазия моя густо расшитая!
В этот момент Шерон почувствовала себя героиней комедии положений – вроде той истории про даму светскую с амбициями великосветской дивы: «Пошла я однажды на бал… ну а там такой граф… глаз не сводит!» Только здесь всё было куда серьезнее… или смешнее?